Бальмонту. Именно этим путем, используя музыкальные возможности стиха, пошли многочисленные подражатели поэта, прозванные "бальмонтистами". В сборниках "Горящие здания", "Будем как Солнце", "Только любовь", вышедших в 1900-1903 гг., сформировалась индивидуально-бальмонтовская система поэтических образов-символов (солнце, огонь, стихии), оказавшая влияние на поэтику символизма в целом. В них поэт окончательно нашел "путь экстатического проникновения в душу мира, в сущность мироздания, окончательное оправдание всего многообразия вселенной, великое "Да", которое он мучительно тщетно искал всю жизнь". В это время Бальмонт - кумир публики, он - на гребне своих творческих возможностей и "царит над русской литературой".

Е. В. Аничков расценил программные сборники Бальмонта как "моральное, художественное и просто физическое освобождение от прежней скорбной школы русской поэзии, привязывающей поэзию к невзгодам родной общественности". Гордый оптимизм, жизнеутверждающий пафос бальмонтовской лирики, стремление к свободе от оков, налагаемых обществом, и возвращение к первоосновам бытия - все это воспринималось читателями не просто как эстетический феномен, а как новое мироощущение.

Поэтический метод Бальмонта - импровизация, "импрессионистическая кристаллизация творческих мгновений". Они, полагал Брюсов, "властно берут" душу поэта "и увлекают ее в свою стремительность, как водоворот малый камешек. Истинно то, что сказалось сейчас. Что было перед этим, уже не существует. Будущего, быть может, не будет вовсе. Подлинно лишь одно настоящее, только этот миг, только мое сейчас ... И действительно, что такое стихи Бальмонта, как не запечатленные мгновения?" Бальмонт считал, что заслуга "новой поэзии" в умении "говорить исполненным намеком и недомолвок нежным голосом сирены или глухим голосом сибиллы, вызывающим предчувствие"; в "символическом" произведении он видел "два содержания": "скрытую отвлеченность и очевидную красоту".

Уже со сборника "Литургия красоты" (1905) критика констатирует признаки очевидного "спада" в творчестве поэта. Хотя русская поэзия, как заметил Блок, не успела еще к этому времени изжить влияния Бальмонта, сам поэт начинает повторять "свои образы, свои приемы, свои мысли". Его прославления жизни не звучат уже убедительно, критика и читатели чувствуют в них теперь "что-то намеренное, какое-то усилие, какую-то принужденность языка и чувства" (В. Я. Брюсов).

На революцию 1905-1907 гг. Бальмонт откликнулся политическими стихами, большей частью вошедшими в сборник "Песни мстителя". В поисках нового материала для поэтического творчества он обращается к фольклорным источникам пишет стихи на темы славянской мифологии, перелагает былины, художественно обрабатывает заговоры и заклинания, хлыстовские "распевцы" (сборники "Жар-птица", "Зеленый вертоград"), знакомит читающую публику с эстетическими впечатлениями своих путешествий ("Белый Зодчий'", "Зарево зорь"). Книги эти уже не имеют успеха у читателей, а критика указывает на их художественное несовершенство.

В 1920 г. Бальмонт покинул Россию и поселился во Франции. Он по-прежнему активно работает, занимается переводами, издает поэтические сборники. Лейтмотивом его лирики становятся тонкие ностальгические переживания. Склонный ранее к легким и веселым "переодеваниям" поэт - то он угрюмый скальд, то страстный мексиканец, то испанский гранд - впервые пишет о себе: "Я русский, я русый, я рыжий". Образ потерянной родины становится центральным в эмигрантских сборниках "Марево", "Мое - Ей", "В раздвинутой дали", "Се верное сияние" и других. Поэт пишет о ней с болью и проклятьями и в то же время не теряет надежды на возможное примирение.